Цифровая прачечная: как NFT усугубляют проблему отмывания денег

В 2021 году невзаимозаменяемые токены (NFT) стали одной из самых горячих тем в криптовалютной индустрии. Мировые издания посвящают этим активам первые полосы, в них инвестируют звезды спорта и даже школьники зарабатывают на их продаже сотни тысяч долларов.

В марте NFT Майка Винкельмана, известного под псевдонимом Beeple, ушел с молотка аукциона Christie’s за $69,3 млн. Он в одночасье попал в когорту самых высокооплачиваемых художников из ныне живущих.

Посмотреть эту публикацию в Instagram

Публикация от Christie's (@christiesinc)

В NFT превращают работы Banksy, Пабло Пикассо и Энди Уорхола, а Государственный Эрмитаж продает токенизированные произведения искусства из собственной коллекции.

Традиционные художники разделились на два лагеря: одни, например Дэмиен Херст, видят в NFT новое перспективное направление, другие, такие как Дэвид Хокни, называют сегмент «обителем жуликов и мошенников».

Сторонники Хокни небезосновательно считают, что технология может усугубить существующие проблемы индустрии искусства, которую давно уже называют «идеальной площадкой для отмывания денег».

  • Огромные обороты и традиционный уклад индустрии торговли произведениями искусства делают ее привлекательной для преступников, желающих легализовать незаконный доход.
  • Регулирование в этой сфере становится все жестче, поэтому отмыватели ищут новые инструменты для реализации своих схем. Одним из таких инструментов могут стать NFT.
  • Сегмент невзаимозаменяемых токенов остается «Диким Западом» — серой зоной, в которой очень легко очистить денежные средства. Он «обречен» на регулирование, и надзорные органы уже обратили на него внимание.

Искусство отмывания денег

Отмыватели облюбовали индустрию искусства по двум основным причинам. Во-первых, сам по себе законный арт-рынок огромен: в 2019 году Международный валютный фонд оценил его в $68 млрд. В пандемию, когда дилеры испытывали определенные проблемы с логистикой, его размер снизился на 27% — до $50,1 млрд. 

Во-вторых, традиционный уклад отрасли торговли произведениями искусства способствует процветанию ориентированных на отмывание денег практик. В последние годы рынок стал более прозрачным, однако до сих пор в каталогах аукционных домов вместо имени текущего собственника объекта можно встретить скупое «из частной коллекции» и ничего более.

По данным Минфина США, иногда картины привозят на выставки представители владельцев, а личности последних остаются неизвестными даже для галерей, организующих продажу.

Покупатели также часто используют посредников, чтобы сохранить анонимность. Например, когда наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бен Салман приобрел у российского миллиардера Дмитрия Рыболовлева картину Леонардо да Винчи «Спаситель мира», сделку заключили от имени его друга.

Отдельного внимания заслуживают так называемые «свободные порты», формально являющиеся складами для содержания грузов в период транзита. На практике они превратились в специальные зоны, на которые не распространяются налоговые режимы той или иной страны, что делает возможным уклонение от уплаты сборов при торговле произведениями искусства.

Индустрия де-факто практически не регулируется, стоимость картин и других работ плохо поддается объективной оценке, а участники сделок могут сохранять анонимность. Все это позволяет использовать рынок в качестве импровизированной прачечной для грязных денег.

Показательным примером служит случай с картиной Жана-Мишеля Баския «Ганнибал». Бразильский банкир Эдемар Сид Феррейра отправил полотно в США, указав в декларации заявленную ценность в размере $100. 

Таможенники пропустили груз без лишних вопросов, однако, по данным Минюста США, реальная стоимость работы составляла $8 млн. Когда картину все-таки конфисковали, она ушла с молотка аукциона Sotheby’s за $13,1 млн.

Произведения искусства для сокрытия преступных доходов используют не только замешанные в финансовых аферах банкиры, но и другие мошенники, включая нечистых на руку участников рынка ценных бумаг. 

В конце 2017 года расположенная на Маврикии инвестиционная компания Beaufort Securities, которую впоследствии обвинили в обмане клиентов и манипулировании акциями, предложила владельцу галереи в Лондоне — Мэттью Грину — заработать на перепродаже картины Пикассо «Персонажи».

Грин согласился принять £6,7 млн (~$9 млн по курсу на тот момент) в обмен на работу испанского художника. При этом он знал, что средства представляют собой доходы от мошенничества с ценными бумагами. 

Предполагалось, что владелец галереи оформит фальшивые документы, в которые внесет запись о продаже картины, в то время как полотно будет спрятано. Затем стороны планировали симулировать обратную сделку по более низкой цене.

По данным ЮНЕСКО, в 2018 году оборот подпольного рынка торговли произведениями искусства достиг $6-$8 млрд. Поскольку информация о теневых сделках практически отсутствует, реальные цифры могут быть значительно выше.

Вполне естественно, что регуляторов не устраивает такое положение вещей.

К январю 2020 года страны Европейского Союза должны были интегрировать в свои национальные законы «Пятую антиотмывочную директиву». По новым правилам галереи, аукционные дома и арт-дилеры обязаны собирать, хранить и предоставлять государственным ведомствам данные о клиентах, источниках их средств и сделках.

В январе 2021 года Конгресс США распространил федеральные требования по борьбе с отмыванием денег (AML), разработанные для банковской отрасли, на дилеров антиквариата. Минфину совместно с другими ведомствами также поручено определить, «какие рынки должны стать предметом регулирования и в какой степени подобный контроль стоит сосредоточить на торговле дорогостоящими произведениями искусства». 

«Секретность, анонимность и отсутствие регулирования создают благоприятные условия для отмывания денег и уклонения от санкций», — говорится в опубликованном годом ранее докладе в поддержку ужесточения контроля за авторством Постоянного подкомитета по расследованиям Сената США. 

Законы разных юрисдикций в указанной сфере развиваются в ключе общемировых тенденций. Страны бывшего СНГ не являются исключением.

В России, например, законодательство прямо не предусматривает обязанностей по отчетности для арт-бизнеса с точки зрения борьбы с отмыванием денег. В то же время ряд нормативных актов и разъяснений Верховного суда РФ давно определяет деятельность, связанную с реализацией предметов искусства, как подверженную высокому риску отмывания доходов.

Ужесточение регулирования сферы торговли физическими произведениями искусства заметно уже сейчас, а со временем дилеров, очевидно, загонят в рамки, исключающие анонимные сделки. Однако благодаря технологии блокчейна на сцене появились NFT, которые не подвержены традиционному контролю.

Новая угроза

Один из пользователей Hacker News назвал NFT «лучшим в криптовалютном мире способом отмыть деньги». С транспортировкой токенов не возникает проблем, их не нужно хранить в физическом месте, а большинство ориентированных на этот сегмент индустрии платформ работают с минимальными требованиями KYC или вообще без них.

Это мнение достаточно популярно среди участников сообщества. Ведь что может быть проще, чем «за пять минут создать JPEG-картинку камня, а затем “продать” ее за $135 000» (возможно, самому себе)?

Потенциальные субъекты отмывания денег действительно могут обратить внимание на NFT-маркетплейсы. Крупнейший из них — OpenSea — идентифицирует клиентов по Ethereum-кошельку и позволяет проводить «частные продажи» цифровых активов. Последние представляют собой аукционы, доступные лишь указанным заранее адресам.

Основатель консалтинговой компании Post Oak Labs и бывший директор рыночных исследований блокчейн-консорциума R3 Тим Суонсон считает, что невзаимозаменяемые токены уже используются не только для отмывания преступных доходов, но и для уклонения от уплаты налогов.

«Механизм отмывания денег с помощью NFT: известный счет с большими налоговыми обязательствами покупает его [токен] у неизвестного аккаунта, а затем перепродает третьему счету по значительно более низкой цене, получая убыток, который компенсирует вышеупомянутые налоговые обязательства. Это повторяется вновь и вновь», — написал он.

Криптовалютный аналитик под ником Mr. Whale утверждает, что не последнюю роль в стремительном росте сегмента NFT сыграли операции, напрямую связанные с отмыванием денег.

«За фасадом скучающих богачей, покупающих цифровые произведения искусства по безумно высоким ценам, скрывается зловещая и изощренная схема отмывания денег ультрабогатой криптоэлитой, которая стремится придать незаконным доходам законный вид», — написал он в блоге. 

В колонке для Bloomberg Law эксперт по борьбе с отмыванием денег аналитической компании Quantexa Мэтью Лонг также отметил привлекательность NFT для субъектов отмывания денег. По его словам, цифровые произведения искусства имеют крайне гибкую ценность, что играет на руку преступникам.

«Дикий Запад»

Схожим мнением в разговоре с ForkLog поделился управляющий партнер GMT Legal Андрей Тугарин. Он объяснил, что на рынке NFT отсутствует правовое регулирование в сфере противодействия отмыванию доходов — сегмент остается серой зоной, в которой очень легко «очистить» денежные средства. Поэтому стоит ожидать всплеска «отмывочных» сделок с невзаимозаменяемыми токенами, особенно на фоне ужесточения регулирования материального рынка искусств.

«Такие сделки легко осуществить из-за технологической природы NFT. […] Нет каких-то определенных критериев оценки их стоимости. Подобное наблюдается и на материальном рынке искусств, что делает его популярным для отмывания. Однако на реальном рынке все-таки есть примерные критерии оценки справедливой стоимости картины (например, возраст, сохранность, имя художника и т.д.). Тогда как на рынке NFT этого нет», — пояснил он.

Юристы нью-йоркской фирмы Kobre & Kim считают отсутствие регулирования одной из основных проблем нового рынка. Они отметили, что надзорные органы США уже обратили внимание на этот сегмент индустрии внимание и, вероятно, намерены внести его в правовое поле. В частности, операторов маркетплейсов могут приравнять к арт-дилерам.

«Американские законы о борьбе с отмыванием денег недавно были расширены и в некоторых случаях могут применяться к дилерам антиквариата и произведений искусства. Ключевой вопрос, на который пока нет ответа, заключается в том, будут ли эти законы распространяться на NFT, представляющие права на антиквариат и арт-объекты», — заявили в Kobre & Kim.

Они подчеркнули, что в случае признания NFT криптовалютами, операторы соответствующих платформ также обязаны будут соблюдать требования AML/KYC, поскольку их внедряют местные биткоин-биржи. 

Существует и третий вариант — невзаимозаменяемые токены, по крайней мере некоторые их разновидности, могут признать ценными бумагами. Ранее об этом заявила комиссар SEC Хестер Пирс. В таком случае регулированием рынка займется непосредственно Комиссия. 

«Концепция NFT предполагает, что токены невзаимозаменяемы. По этой причине их тяжело признать ценными бумагами. Но ситуация выглядит не столь однозначной для тех, кто создает разделяемые на доли NFT. Это касается и тех, кто продает индексные корзины невзаимозаменяемых токенов», — сказала Пирс.

По словам Тугарина, практически во всех странах бывшего СНГ эти цифровые активы находятся вне рамок правового поля. Исключением является Украина, которая 8 сентября приняла закон «О виртуальных активах».

«Определение виртуального актива, предложенное в данном законе, достаточно широкое, поэтому в него попадает и NFT, хотя прямых указаний на невзаимозаменяемый токен документ, конечно, не содержит. В связи с этим участники рынка при осуществлении операций с NFT должны соблюдать требования закона “О предотвращении и противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения”», — пояснил Тугарин.

Эксперт отметил, что в будущем, вероятно, указанные страны начнут регулировать рынок NFT по части противодействия отмыванию денег. По его мнению, они могут пойти по пути Украины или ввести собственные требования, обязывающие дилеров проводить процедуры KYC. 

Обреченные на регулирование

По мнению бывшего журналиста USA Today Исайя Макколл, NFT «обречены на регулирование». Если посмотреть, как государственные ведомства планомерно наводили порядок в криптовалютной индустрии, можно увидеть, что этого не удалось избежать ни одному из ее сегментов — от ICO до DeFi и стейблкоинов.

Схожая участь ждет и невзаимозаменяемые токены, что сделает отмывание денег с их помощью затруднительным. На NFT уже обратили внимание некоторые финансовые регуляторы и межправительственные организации вроде FATF.

Активы с гибкой стоимостью, включая произведения искусства, предметы коллекционирования и даже драгоценные камни, часто используют в преступных целях. 

Криптовалюты также связывают с легализацией незаконных средств, однако это не помешало им превратиться в многомиллиардную индустрию. Некоторые считают ситуацию вокруг NFT несколько преувеличенной.

Тот факт, что NFT, как и другие цифровые активы, выпускаются на блокчейне, а значит историю их транзакций при должном желании можно проследить, также говорит не в пользу отмывания денег. Продавца и покупателя токена можно идентифицировать в «узком месте» предполагаемой схемы — во время конвертации криптовалюты в фиат.

Подписывайтесь на новости ForkLog в Telegram: ForkLog Feed — вся лента новостей, ForkLog — самые важные новости, инфографика и мнения.

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите CTRL+ENTER

Материалы по теме

*Ежедневная рассылка — краткая сводка наиболее важных новостей предыдущего дня. Чтение занимает не больше двух минут. Выходит в рабочие дни в 08:00 МСК
*Еженедельная рассылка — объясняем, кто и как изменил индустрию за неделю. Идеально подходит для тех, кто не успевает за новостным потоком в течение дня. Выходит в пятницу в 20:00 МСК.

Мы используем файлы cookie для улучшения качества работы.

Пользуясь сайтом, вы соглашаетесь с Политикой приватности.

OK