Шифр без панка

Что осталось в Web3 от изначальной идеологии

За годы своего существования криптоиндустрия обросла плотным слоем манифестов: «деньги без государств», «код — это закон». Эти лозунги были бы нежизнеспособны без криптографической инженерии и альтернативных экономических механизмов. 

ForkLog разобрался, какие блокчейн-технологии сохранят ценность без идеологии шифропанка и какие держатся только на вере сообщества, а также собрал мнения исследователей и представителей криптопроектов.

Идеология и технология: где проходит граница

Биткоин появился в 2008 году в качестве политического ответа на банковский кризис. Последующие концепции — Web3, DeFi, ДАО — во многом унаследовали исходную идею: децентрализация рассматривалась не только как техническое решение, но и как этический принцип. 

За прошедшие годы технология вышла за рамки первоначальной идеологии. Реестры с криптографической защитой используют JPMorgan, BlackRock, SWIFT, центробанки Гонконга, Сингапура, ЕС. В июле 2025 года Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) запустила Project Crypto — перевод рыночной инфраструктуры на блокчейн-рельсы, включая токенизацию акций и клиринг. Ни один из этих игроков не разделяет идеалы шифропанков.

Это показывает, что технологическая основа блокчейна может существовать отдельно от политических и культурных установок, с которыми изначально ассоциировалась.

Однако в случае с BTC провести такую границу сложнее. Web3-исследователь Владимир Менаскоп считает, что идеология встроена в саму архитектуру биткоина:

«Что написано в white paper первой криптовалюты? Это и есть воплощенная в технологию идеология — если уметь читать между строк».

Эксперт отметил, что уникальность биткоина заключается не только в ограниченной эмиссии. Каждый компонент в его основе существовал задолго до появления криптовалюты: PoW-алгоритм, хеш-функции, временные метки. 

Возникает закономерный вопрос: что мешало объединить все эти элементы в единую систему раньше? Почему даже такие выдающиеся специалисты, как Хэл Финни, и все сообщество шифропанков ждали, когда появится Сатоши Накамото?

По мнению Менаскопа, ответ кроется в том, что для рождения биткоина одной лишь блестящей технической компоновки было недостаточно — требовался еще и мощный идеологический фундамент, который и предложил анонимный создатель BTC.

Близкой позиции придерживается CPO MetaLamp Николай Бордуненко. По его мнению, отделять технологию от идеологии в вопросе с биткоином — ошибка, а жестко ограниченная эмиссия в 21 млн монет является прежде всего политическим высказыванием.

«В Coinbase Message генезис-блока стоит цитата из заголовка The Times 2009 года: „Канцлер на грани второго раунда спасения банков”. Это прямая отсылка к событиям тех лет — британское правительство готовилось снова заливать рухнувшие банки деньгами налогоплательщиков, а центробанки запускали эмиссию в невиданных масштабах. И именно на этом фоне появляется актив, эмиссию которого никто не может изменить волевым решением», — пояснил эксперт.

Основатель TYMIO Георгий Вербицкий допускает разделение лишь частично. По его словам, фиксированная эмиссия — это инженерное решение, но одновременно и фундаментальный идеологический выбор, отражающий идею ограничения денежного предложения и независимости от централизованной монетарной политики.

Иначе смотрит на ситуацию руководитель разработки Dash Михаил Пшеничников. Он считает, что разделять технологическую и идеологическую составляющие правильнее, поскольку первая вполне может существовать самостоятельно: фиксированная эмиссия — лишь одна из особенностей биткоина, и есть проекты, которые этому правилу не следуют.

«Появление биткоина дало толчок для создания новой индустрии, объединенной общей основой, но теперь каждый строит собственные принципы и ценности», — резюмировал эксперт.

Что сохранится вне идеологии

Криптографические примитивы

Хеш-функции, цифровые подписи, доказательства с нулевым разглашением (ZK) — математика, существовавшая до биткоина. Криптоиндустрия стала основной средой для их практического применения.

Сегодня ZK-технологии используют не только в цифровых активах. Их тестируют для верификации личности без раскрытия данных, проверки подлинности ИИ-контента, аудита ML-моделей. Этот слой останется при любом сценарии — он полезен сам по себе.

Токенизация реальных активов

RWA — один из наиболее быстрорастущих сегментов индустрии, не основанный на анархистских ценностях. Интерес крупных финансовых организаций здесь связан прежде всего с прагматическими задачами: ускорением расчетов, программируемостью транзакций и снижением инфраструктурных издержек.

Расчетные сети

После принятия в США закона GENIUS Act стейблкоины получили более понятный регуляторный статус. Такие компании, как Tether и Circle, уже стали важными поставщиками инфраструктуры для трансграничных долларовых переводов, особенно в странах с ограниченным доступом к банкингу.

Популярность USDT не связана с идеей децентрализации, а держится на простой эффективности: переводы через стейблкоины часто оказываются дешевле и быстрее традиционных платежных систем. 

По словам сооснователя Allbridge.io Андрея Великого, без массового распространения криптокарт пользоваться цифровыми активами в повседневной жизни было бы практически невозможно. Биткоин он сравнивает с цифровым золотом, надежно убранным в ячейку, тогда как реальные расчеты сместились в сторону регулируемых централизованных стейблкоинов.

Смарт-контракты как класс ПО

Автоматическое исполнение условий без посредника — полезная абстракция для эскроу, деривативов, подписок, роялти. Она остается рабочей и в приватных сетях, и в публичных.

Что держится на идеологии

«Максимализм» и нарративы про замену денег

Тезис «биткоин заменит доллар» живет в медиа, но не в финансовых отчетах. Флагман крипторынка ведет себя как рисковый актив с корреляцией с Nasdaq, а не как платежное средство — доля P2P-транзакций в его объеме незначительна. Это не отменяет ее роли как инструмента сохранения стоимости, но делает менее убедительными сценарии полного вытеснения фиатных валют.

Радикальная децентрализация ради самой себя

Многие проекты формально остаются децентрализованными, но на практике зависят от ограниченного круга разработчиков, концентрации стейкинга и централизованных интерфейсов доступа.

Великий упомянул биржу Kraken, которая ввела для европейских аккаунтов принудительное применение Travel Rule ко всем транзакциям на сумму свыше €1000, а также Tether, блокирующую кошельки по первому запросу регуляторов.

«В банковской системе сейчас свободы чуть ли не больше, чем на централизованных биржах», — считает Великий.

Сохраняется ли при этом структурная разница с традиционными финансами? Бордуненко полагает, что да. По его словам, если смотреть на концентрацию валидаторов, разработчиков и эмитентов стейблкоинов, разница оказывается меньше, чем принято говорить. Однако одно структурное отличие сохраняется — возможность входа без разрешения. Никто не запрашивает одобрения регулятора, чтобы выпустить новый стейблкоин или построить расчетный канал. 

Эксперт напомнил, что когда USDT начал замораживать адреса по требованиям американских регуляторов, рынок отреагировал появлением альтернатив и перетоком объемов в сети с меньшим давлением.

Ключевым отличием Вербицкий назвал уровень открытости: в случае публичных блокчейнов правила системы, код, архитектура и зачастую процессы принятия решений доступны для анализа рынком. По его мнению, это не устраняет полностью риски централизации, но делает их значительно более заметными. Распределенный реестр сегодня формирует промежуточную модель между классическими централизованными финансами и полностью децентрализованными системами, считает эксперт.

Менаскоп призвал «не смешивать все блокчейны в один флакон» — они кардинально различаются. Валидатором, по его словам, может стать «если не каждый, то любой»: не у всех есть 32 ETH, но для этого создаются обновления и объединяющие пулы, поэтому цифра более миллиона валидаторов уже не выглядит пугающей. При этом существуют проекты вроде TON, где 400 валидаторов — запредельный показатель. 

Эксперт также допустил появление проектов, которые сложно отличить от финансовых организаций, и привел в пример Base, XRP Ledger и BNB Chain.

Мем-коины и «культура»

Мем-коины, в свою очередь, в значительной степени зависят от внимания сообщества и медийного эффекта. С технической точки зрения большинство из них представляют собой стандартные токены без уникальной инфраструктуры. Это не делает сегмент бессмысленным, но скорее относит его к сфере цифровых развлечений и спекулятивных активов, чем к финансовой трансформации.

Куда пойдет капитал

Прогнозы экспертов по распределению инвестиций в горизонте 3–5 лет заметно расходятся, что само по себе отражает неопределенность рынка. Бордуненко делает ставку на инфраструктуру и безопасность. По его словам, крупный капитал приходит туда, где для него определены правила игры: хранение криптоактивов, стейблкоины и токенизация. 

Отдельно эксперт выделил сегмент безопасности, где ожидает огромные инвестиции: защиту от квантовой угрозы, аудит и исправление программных уязвимостей. Особенно «недозрелым» он считает рынок страхования — не все угрозы можно предотвратить, но подстраховаться от потери миллиардов, по его мнению, вполне реально.

Что касается культурного слоя — ДАО, DeSoc, все, что связано с переосмыслением социальных структур через блокчейн, — возможностей привлечь капитал у него становится меньше, считает Бордуненко. Он видит шанс на серьезный приток только в одном сценарии: при кризисе, сопоставимом по масштабу с 2008 годом. Новая волна, считает эксперт, может прийти из ситуации, когда люди массово осознают, что не владеют ни своими данными, ни цифровой идентичностью, ни интеллектуальной собственностью. Однако для этого потребуется инцидент невероятных масштабов — взлом крупной платформы, утечка данных или серьезный ущерб, который затронет в том числе чиновников.

Вербицкий делает аналогичный прогноз, но с оговоркой о мировой политике. По его оценке, наибольший приток капитала получит инфраструктурный слой: блокчейн постепенно превращается из исключительно «криптовалютной» технологии в универсальную финансовую инфраструктуру. Платформы вроде Hyperliquid, отмечает он, уже позволяют торговать не только криптоактивами, но и производными, связанными с традиционными рынками. Если усилятся сомнения в устойчивости государственных валют, нарратив независимых денег и «твердых активов» может снова выйти на первый план.

Менаскоп видит асимметрию финансирования. По его мнению, инфраструктура получает столько денег потому, что многие аналитические агентства и венчурные компании настаивали: «Она готова чуть ли не на 100% — бери и собирай dapps как лего-кирпичики». Но они ошибались, и взлом LayerZero — лучшее тому подтверждение. Эксперт прогнозирует, что деньги пойдут не туда, где хотелось бы криптоэнтузиастам: в разные корпоративные «блокчейны» и RWA-сегмент. Впрочем, по его словам, это не остановит развитие ZKP-сферы — просто баланс сил станет другим.

Пшеничников делает акцент на культурном и потребительском сегменте. По его наблюдениям, проекты с сильным сообществом и маркетинговой поддержкой традиционно привлекают больше внимания и ликвидности. Он отмечает, что такая структура спроса не всегда совпадает с технологической значимостью проектов, однако именно она во многом определяет распределение капитала в отрасли.

Открытость как практическое преимущество

Идеологические тезисы про «открытые финансы» часто проверяются взломами и скандалами. Менаскоп обращает внимание на сравнительный аргумент: сам по себе доступ к открытым данным — это уже прорыв. По его словам, «многие верещат, что DeFi ломают на каждом шагу», однако достаточно один раз сравнить это со взломами в банковской сфере, чтобы понять: проблема не в децентрализованных финансах. Традиционные институты годами хранят секреты, и когда становится известно о провалах, речь сразу идет о миллиардах долларов. Эффект «головы в песке» эксперт называет бременем централизованных финансов — и очень страшным.

Похожий взгляд разделяет Бордуненко, но уже применительно не к пользователям, а к государствам. По его мнению, в той или иной степени в децентрализации заинтересованы и они. После 2022 года в очередной раз стало ясно, что доллар может использоваться как инструмент политического влияния, и по чьей голове им «стукнут» завтра, неизвестно. Как считает эксперт, permissionless-сеть из идеологической прихоти превращается в запасной план: тот, кто вчера давил на криптоинфраструктуру и требовал блокировок, завтра сам к ней прибегнет — просто потому, что других вариантов не останется.

Сценарий «деидеологизации»: как выглядит зрелая индустрия

Если экстраполировать текущие тренды — регулирование в ЕС и США, лицензирование в Гонконге и ОАЭ — вырисовывается индустрия из трех слоев:

1. Инфраструктурный: блокчейн как бэкенд для расчетов, клиринга, реестров прав. Пользователь его не видит, как не видит протокол TCP/IP.
2. Регулируемые финансовые продукты: спотовые ETF, токенизированные казначейские облигации, стейблкоин-платежи.
3. Публичные сети как площадки для экспериментов: DeFi, ончейн-игры, идентификация, приложения с ZK-приватностью. Здесь остается пространство для того, что изначально считалось «духом криптовалют» — но уже без претензии заменить остальной мир.

Что останется в итоге?

Без идеологии от криптоиндустрии остается: криптография, токенизация, программируемые расчеты, новый класс финансовых продуктов. Уходит — эсхатология, максимализм и часть маркетинга. Технологический слой оказывается прочнее идеологической составляющей — для зрелой отрасли это нормально: так электричество пережило утопии XIX века о «новом человеке электрической эры», а интернет — либертарианские манифесты 1990-х.

Картина, которую рисуют эксперты, противоречива — и в этом, возможно, главная диагностика состояния индустрии. Капитал идет туда, где для него выстроены понятные правила: в инфраструктуру, стейблкоины, токенизацию, безопасность и страхование. Идеология либо ждет «своего 2008», либо ситуативно возвращается в моду.

Биткоин остается точкой, где техническое и идеологическое все еще сшиты — пусть для одних это манифест, а для других инженерный компромисс. Публичные блокчейны находятся в промежуточном состоянии: уже не вполне децентрализованы, но все еще прозрачнее и открытее, чем регулируемые финансы — даже если последние решения Tether и крупных CEX заставляют усомниться и в этом.

Web3 перестал быть единым проектом. Это разные сети, разные сообщества и разные ценности. Каждый сегмент проходит свою стадию зрелости отдельно.