Зачем нужны школы?

Отвечает голова профессора Аремефе 

Современные школьники и студенты обладают целыми экосистемами для учебы и вольны самостоятельно выбирать себе будущую профессию, отталкиваясь от своих интересов и предпочтений. Однако так было далеко не всегда, и даже в наши дни получение знаний для многих — роскошь. О том, как в разные эпохи менялось образование и почему оно самое надежное средство для инвестиций, рассказывает голова, временно отделившаяся от нашего коллеги — криптополимата Аремефе.

Как учили индийцев

Место действия: Такташила, Древняя Индия. V век до нашей эры.

На территории современной Индии образование до буддизма носило исключительно практический характер. Брахманы изучали священные индуистские тексты, ритуалы и философию. Тому же, как возделывать землю, махать мечом, шить обувь, учились дети из низших каст.

У всех, кроме шудр, обучение начиналось с особого ритуала посвящения — упанаяны. Отец с согласия жены приводил своего сына к наставнику, чтобы мальчик стал двиджа — «дважды рожденным». С этого момента у него было два отца: тот, что привел в мир физический, и тот, что направил в мир знаний. Законы Ману гласили: 

«На восьмом году от зачатия надо произвести посвящение для брахмана, на одиннадцатом от зачатия — для кшатрия, на двенадцатом от зачатия — для вайшия. [Посвящение] брахмана, желающего [приобрести] священное знание, может быть произведено на пятом [году], кшатрия, желающего могущества, — на шестом, вайшия, желающего богатств, — на восьмом».

Кто пропускал инициацию, становился изгоем и не имел права жениться на представительнице своей касты. Девочек, за редким исключением, обучали дома и исключительно ведению хозяйства. Самым прекрасным и почитаемым качеством любой женщины была покорность. 

Весь этот беспредел закончился с приходом человека, которого теперь знают все — Сиддхартхи Гаутамы, или Будды Шакьямуни. Первым он родился, вторым — стал. Будда разрушил монополию брахманов на религиозное право, духовно уравняв всех людей. Произошел качественный рывок в развитии общества и, как следствие, учебная реформа: санскрит на базе брахми становится ведущим языком Северной Индии. Оставьте идеограммы варварам — у нас есть алфавит. 

Через какие-то 300 лет учителям начинают платить. Индийцы переходят к двухступенчатой системе образования: толь — начальная школа и аграхар — высшее учебное заведение. В аграхарах преподавали математику, географию, врачевание, музыку, а также науку заклятия змей. 

Как учили римлян

Место действия: Рим. I век до нашей эры — V век нашей эры.

Обучают примерно с семи лет: девочек из богатых семей, как правило, дома, а тех, что победнее, вместе с мальчиками. В эпоху эллинизма действует трехступенчатая система образования: начальная, средняя и старшая школы. В начальной школе обучают письменности, чтению и простому счету. В качестве преподавателей часто выступают рабы. В средней школе (грамматики) обучают верному построению фраз и толкованию текстов, а также астрономии, философии и музыке. Преподают уже не рабы, но вольноотпущенники, которые использовали первые учебники.

До третьей ступени, школы риторов, добирались не все по двум причинам: далеко и дорого. В провинциях такие заведения были редкостью, а стоимость обучения была намного выше, чем в школах грамматики. Но тут тебе и греческий язык, если ты римлянин, и латынь, если ты грек, и уроки сочинительства на заданную тему, даже гимнастика входит в программу. Обучали преподаватели из свободных людей. Рабов, кстати, тоже принимали в школы, но только с разрешения и желания их хозяев. 

После падения Римской империи многие технологии и общественные институты если не исчезли полностью, то постепенно деградировали или изменились до неузнаваемости. Этот процесс коснулся и образования, ставшего преимущественно церковно-религиозным. 

Как учили бюргеров

Место действия: Западная Европа. V–XIV века нашей эры.

О Средневековье можно говорить бесконечно, но моя задача описать образовательный процесс. Ввиду этого сосредоточимся на трех этапах: Раннее, Высокое и Позднее Средневековье.

В Раннем Средневековье все было грустно. Если бы это видел Будда Шакьямуни, то он бы хлопнул себя по лбу ладонью и ушел в глубокую медитацию. Образование снова становится системой для узкого круга посвященных и сконцентрированным на религии. Учителя — проповедники: учат религиозным текстам через зубрежку и бесконечное повторение. 

Редкий человек мог позволить себе изучение латыни, псалмов и церковного пения. Богатые родители отдавали своего ребенка в монастырскую школу и тем самым обрекали его на жизнь, посвященную служению Богу. По тем временам это было здорово: еду приносят, одежду стирают, руку целуют, были бы тогда трамваи — проезд был бы бесплатный. Однако, чтобы дойти до этого, нужно было постараться. 

В Высоком Средневековье уже в разы интереснее. Еще бы — первые университеты! Тогда же выясняется, что все люди разные и нравится им разное. Например, вон тот парень псалмы очень плохо поет, но зато у него глаза добрые и он одной рукой может вырвать десятилетнюю иву. Поэтому его отправляют ко двору сеньора обучаться военному искусству, этикету, верховой езде, чтобы он смог стать рыцарем, быть верным господину и хранить под латами портрет дамы сердца. Те же, кто был склонен к интеллектуальному труду, шли в университеты — заниматься наукой и религией. Казалось бы, куда лучше? Университет — есть, рыцари честолюбивые — есть, власть на месте. Но ничто не вечно. 

Распространение огнестрельного оружия и пандемии чумы повлияли на развитие образования. С появлением пищалей рыцарский класс в качестве боевой единицы начинает терять былую важность, а Черная смерть серьезно проредила плотное население крупных городов. По ее завершении экономика перестраивается, наемные торговцы требуют за свою работу три меры против одной. Они сколачивают состояние и отправляют детей учиться. 

Колоссальный спрос рождает предложение — появляются Венский, Копенгагенский, Абердинский и другие университеты. Но образование все так же доступно лишь элитам — просто деньги появились не только у аристократов. 

Место действия: Жатец, Чехия. XV век. Лондон, Англия. XVIII век

Благодаря развитию навигации и возможности обучать бездомных бродяг морскому делу европейцы открывают ранее неизвестный континент — Америку. В университетах повсеместно изучают труды античных философов — считается дурным тоном не знать «Нравственных писем Луцилию» Сенеки. 

Происходит глобальное смещение фокуса с религиозного образования на более общее: география, этика, основы права. Заработал станок Гутенберга — можно выбросить почерневшие от сажи учительские гримуары, передаваемые из поколения в поколение. 

Образование становится профессиональным. Тогда же сэр Томас Мор поднял революционный для своего времени вопрос: почему доступ к знаниям является привилегией, если сила цепи определяется крепостью самого слабого звена? 

Но удивляться — не значит делать. Принижать заслуги сэра Мора — последнее дело, но все его труды меркнут перед истинным реформатором системы образования — Яном Амосом Коменским, чешским писателем-педагогом. Он явно опережал свое время, так как стремился учить детей через мотивацию, а не через стимуляцию с помощью наказаний.

Благодаря ему обрела систематический вид идея классно-урочного обучения. Образование становится регулярным и неотвратимым, учебники — обязательными атрибутами процесса, а учитель — государственной профессией. Споры о том, что «знание является даром божьим» и потому должно быть бесплатным, заканчиваются благодаря разграничению понятий «оплата труда» и «плата за добро».

Идея Мора принесла плоды — Англия вводит бесплатную школьную программу, что значительно повышает его доступность. Но сэрам недостаточно дать знания многим — они хотят сделать его всеобщим и обязательным. И не останавливаются на программе среднего образования, но смотрят в сторону высшего. Они дают возможность обучаться детям из семей с низким достатком и этническим меньшинствам — неслыханная вольность по тем временам! 

Идеи Коменского развили и доработали, образовательный процесс сделали непрерывным. Система обучения была выстроена по принципу пирамиды: начальные классы получали больше предметов с меньшей глубиной, средние — меньше предметов с большей глубиной, старшие — профильные предметы с максимальной глубиной. 

Развиваются бакалавриаты и магистратуры, которые становятся мощными социальными лифтами. Выпускник школы искусств мог пойти в ученики к мастеру, доктор мог открыть свой кабинет врачебной практики, а магистр права мог найти себе место в государственном аппарате. 

Шанс стать кем-то появляется у каждого, но воспользуются им немногие.

Как учили коммуняк

Место действия: Кыштым. 1910–1970 годы

Но что мы все про этих заморских беседуем. Оставим их в покое и перенесемся сквозь пространство и время в Советский Союз.

Первые годы после революции стали прорывными для системы образования в России. В 1919 году запущена программа ликвидации безграмотности (ликбез), в школах отменили оценки и провели множество других экспериментов (впрочем, вскоре отмененных с торжеством сталинизма). Образование носило естественнонаучный и технический характер с сильной идеологической составляющей. 

В 1918–1920 годах были реорганизованы Дальневосточный, Нижегородский и Смоленский университеты с сильным акцентом на подготовке кадров для индустриализации и армии. В послереволюционные времена руководство вузов шло на договоренности с политикой партии и учредило рабочие факультеты и кафедры социализма.

Рабфак — это место, где человек, не сумевший получить среднее образование в детстве, мог наверстать упущенное за три-четыре года, чтобы подготовиться к обучению в высшем учебном заведении. На кафедрах социализма выращивали настоящие идеологические юниты, которые, посвятив жизнь марксистско-ленинской теории, несли полученные знания в массы, подобно проповедникам. 

Образование практически всегда служит мощным инструментом пропаганды, однако советские власти вывели это свойство школ на качественно новый уровень. Даже после смерти Сталина и разоблачения культа вождя авторитарная идеология не покинула стены школ и университетов: к ставшим традиционными курсам политэкономии и основ марксизма-ленинизма добавились такие обязательные дисциплины, как научный коммунизм и история КПСС.

Как учили бумеров

Место действия: Афанасьевский Постик, Краснодарский край. Безвременье

После войны нравы смягчились, дети белогвардейцев смогли занимать любую должность преподавателя в университете, а не только на кафедре естествознания. 10-11 классы были переходным этапом при подготовке к обучению профессии. Учитывая производственный курс Советского Союза, открывалось гораздо больше ПТУ, чем вузов. После полета Гагарина особенно престижной стала космическая отрасль и, как следствие, инженерные и военно-технические специальности. 

Конституция СССР закрепляла образование полностью бесплатным и доступным для всех слоев общества без гендерных разделений. Однако на практике существовали доплаты за продленный учебный день, а на некоторые специальности существовал конкурс, на который мог пройти не каждый. Оно и понятно: на всех желающих стать космонавтами ракет бы не хватило. Еще одна проблема заключалась в том, что в регионах было недостаточно школ.

А всеобъемлющая излишняя бюрократизация процессов мешала преподавателям заниматься собственно обучением. Регулярные отчеты и отсутствие технической базы снижали качество преподавания, несмотря на то, что они занимали 3–7% общего рабочего времени.

Как учили зумеров

Место действия: Лабубово, планета Земля. Первая четверть XXI века 

Нас учили практически так же, как бумеров, но с важным отличием — вместо теории капитала нам сразу давали практику: образование доступно всем, можно за большие деньги, можно за малые, можно бесплатно, но обязательно надо скинуться на новые занавески. 

Программы в разных школах несколько отличаются в соответствии с профилем: где-то больший упор делают на физику и математику, где-то на информационно-технологические дисциплины, где-то урок не начнется, пока три круга на лыжах не пройдешь. Высшее образование повышает конкурс и становится элитарным из-за его высокой стоимости. Выражаясь словами классика: «Заводы стоят, одни гитаристы в стране». 

Пандемия COVID-19 ускорила внедрение дистанционных программ обучения, и здесь вскрылась серьезная проблема. Чтобы разработать курс для СДО, требуется время, которое не финансируется государством. Преподавателям платят лишь за проведенный час занятия, но не за подготовку к уроку и проверку домашнего задания. Из плюсов этой системы можно назвать снятие рутины по сбору тетрадей на проверку и переписи присутствующих на занятии.

Поздние зумеры ориентированы на высокотехнологичную программу образования: от QR-кодов в учебниках до сенсорных досок. Технологии далеко шагнули вперед: 20 лет назад пятиклассник мог щегольнуть новеньким Siemens S65 со встроенным bluetooth-адаптером и памятью в 38 MB, а сегодня никто не удивится школьнику с экосистемой Apple из беспроводных наушников, часов, телефона и NFC-меткой, положенной в сумку со сменкой. К примеру, выпускники пятилетней давности еще не обращались к LLM для написания рефератов и сочинений, в то время как сегодня 86% опрошенных студентов используют ChatGPT.

Зумеры начинают задаваться вопросом: а стоит ли получать высшее образование и тратить на него пять лет, если технологии шагнут еще дальше и оно может не понадобиться?   

Ответом стали онлайн-курсы. (Здесь должна быть реклама какой-нибудь онлайн-школы, но ее не будет.) За определенную сумму и в сжатые сроки вас научат быть кем-то. Если дают только теорию — плохо, если есть практика — хорошо. 

Главная дилемма: предвзятое отношение к онлайн-образованию со стороны работодателя и желание быстро заработать без траты времени на учебу со стороны соискателя. В конечном итоге нужно обращать внимание на реальные навыки кандидата, а не на форму образования. Получение медицинского, фармацевтического, авиационного и биотехнологического образования онлайн законодательно запрещено, что не мешает каждый год отлавливать дантистов без диплома, которые лечат по урокам с YouTube.

Если гора не идет к Лабубу, Лабубу идет осваивать криптовалютный промысел. Действительно, если работодателю (в данном случае биржам и маркетмейкерам), безразлично наличие диплома, а скальпинг дает тебе регулярные 1-2% в круг, то объем дохода зависит лишь от размера вашего депозита. Здесь криптоиндустрия выступила мощным бустером самообразования. Риск в том, что волатильность снижается, а рынок захватывают институциональные инвесторы. Сомнительный выход был найден недавно — им стали мем-коины, но сегодня дверь закрыта. Не на замок, но лучше ее уже не открывать.

Если вы все же открывали эту дверь и вам некуда девать свои тысячи тысяч SOL, то отметим, что некоторые частные университеты принимают криптовалюту в качестве оплаты. К ним относятся Bentley University в США, University of Cumbria в Великобритании и European School of Management and Technology в Германии. Не является инвестиционной рекомендацией и финансовым советом, но лучше уж это, чем очередные Panerai Luminor.

Как учат в Южном Судане

А вот, например, Южном Судане формально тоже есть всеобщее школьное образование, но, по некоторым оценкам, 80% населения все равно не умеют даже читать и писать. Причиной тому стала гражданская война на фоне межэтнического конфликта племен динка и нуэр, которую сопровождают чудовищная бедность, невозможность укомплектовать учебные заведения и обеспечить их безопасность. 

Школы работают нерегулярно, а университетов всего шесть на всю страну, один из которых является частным. Три самых высокопоставленных руководящих сотрудника каждого вуза назначаются президентом республики. Каждым университетом руководит ректор, у которого есть по два проректора: один отвечает за академические вопросы, другой — за административно-финансовые. Лишь в одном из пяти государственных университетов ректор — женщина. 

Целый ряд выдающихся специалистов покинули Южный Судан в поисках более благоприятных условий. К июлю 2015 года ученые в стране зарабатывали в среднем на 35% меньше, чем их коллеги из других государств Восточной Африки. Это привело к утечке мозгов. Финансируя высшее образование, правительство исходит из того, что выпускники вузов впоследствии отдадут долг стране. Но этого не происходит, если образованные молодые люди предпочитают работать за границей. 

Адекватных предпосылок решения образовательного кризиса в Южном Судане нет.  

Вместо итога

Несмотря на высокие технологии, многие регионы мира отстают в доступе к образованию не меньше, чем Европа начала первого тысячелетия.

Недоступность образования по гендерному признаку до сих пор существует: уже упомянутый Южный Судан, ЦАР, Гвинея, Афганистан, Пакистан, Йемен, Нигерия — вот лишь некоторые страны, в которых девочки практически не могут получить образование из-за локальных культурных норм, систематического насилия и экономической неблагополучности. 

Но и в развитых государствах заметен схожий разрыв — классовый: с профессиональным образованием вы можете стать оператором станка (привет эпохе мануфактурного производства), зато с высшим образованием вам открыта прямая дорога в юридический отдел на делопроизводство или даже в банк. 

Среднее образование необходимо для адаптации в обществе, профессиональное — для получения навыков, а высшее научит вас учиться. Вот почему нужны школы, техникумы и университеты. А о том, почему они не нужны, мы скоро расскажем в другом материале. 

Текст: голова профессора Аремефе