Стейкинг твоего тела

О биополитике эпохи Web3

Развитие искусственного интеллекта поставило под удар традиционные методы верификации в интернете. Текстовые пароли, CAPTCHA и алгоритмы распознавания лиц больше не гарантируют уникальность пользователя. Цифровая среда требует криптографического доказательства человечности. Web3-индустрия переходит на новый уровень идентификации, превращая физическое тело в универсальный инструмент доступа. Сетчатка глаза, рисунок вен на ладонях, сердечный ритм и генетический код становятся главными ключами доступа новой экономики. 

ForkLog разобрался, как философская концепция биополитики реализуется в блокчейн-сетях, зачем метавселенным нужны биологические данные пользователей и какие риски скрывает торговля собственным геномом.

«Голая жизнь» в Web3

Понятие биополитики в его современном виде сформулировал в середине 1970-х Мишель Фуко. Французский философ показал, что в эпоху становления модерного государства власть начинает проявлять интерес к управлению населением и экономикой посредством медицины, гигиены, демографии. Человеческое тело становится объектом политического регулирования через дисциплинарные институты (школы, больницы, тюрьмы), статистику и механизмы контроля качества и продолжительности жизни. 

Наблюдения Фуко впоследствии радикализовал итальянский политический философ Джорджо Агамбен. В книге «Homo Sacer: Sovereign Power and Bare Life» (1995) он ввел термин «голая жизнь» (nuda vita). Согласно Агамбену, это состояние, при котором личность лишается политической субъектности и рассматривается исключительно как биологический организм. 

Web3 можно рассматривать как основу для создания новой экономической инфраструктуры, где монополия государства и капитала на управление идентичностью уступает место децентрализованным протоколам. Здесь блокчейн-сети формируют собственную биополитику: физическое тело перестает быть просто носителем разума, организм превращается в генератор данных.

Актуальные технологии трансформируют «голую жизнь» в «оцифрованную». Уникальная последовательность нуклеотидов в ДНК или неповторимый узор радужной оболочки глаза становятся фундаментом социального капитала. В будущем протоколы могут потребовать от пользователя подтверждения биологической реальности в обмен на доступ к финансовым сервисам, механизмам управления и распределению капитала. 

Эволюция биометрических сетей: от радужки до ДНК

Массовое знакомство криптоиндустрии с биометрией началось с проектов вроде World (ранее известный как Worldcoin). Его разработчики создали устройство орб, предназначенное специально для сканирования радужки глаза: предоставляя свой биометрический слепок, участники сети получают токены WLD и цифровой паспорт World ID. Запуск проекта спровоцировал бурную общественную дискуссию о том, насколько этично обменивать уникальные биологические маркеры на финансовые активы. Тем не менее концепция безусловного базового дохода (ББД), финансируемого за счет токеномики протокола, ожидаемо привлекла миллионы пользователей.

Преобладание World на рынке Proof-of-Personhood оказалось недолгим. Запуск новых протоколов изменил подход к сбору данных. Аппаратные ограничения уступили место мобильным технологиям. 

Проект Humanity Protocol развернул сеть на базе Polygon, использующую биометрию ладоней (включая сканирование вен) через смартфоны или спецоборудование. Технология не требует специализированного оборудования уровня орба, что радикально ускоряет масштабирование сети.

Экосистема TON интегрировала решения проекта HumanCode. Пользователи мессенджера Telegram получили возможность подтверждать свою личность сканированием ладони напрямую из мини-приложений. Разработчики делают ставку на криптографическую защиту биометрических векторов внутри смартфона стандартами Secure Enclave (доступно пользователям iOS-устройств).

Развитие сектора направлено на увеличение глубины собираемых данных. Стартапы формируют базу для перехода к сбору ДНК. Появляются проекты на стыке блокчейна и децентрализованной науки (DeSci). Платформы вроде GenomesDAO предлагают секвенировать геном и зашифровать результаты. Владелец генома получает возможность продавать временный доступ к своим генетическим маркерам фармацевтическим корпорациям без раскрытия прямой связи с личностью. 

Все эти тренды складываются в единую экономическую модель тотального биометрического охвата. Вполне вероятно, что для получения расширенных выплат в системах ББД будущих метавселенных пользователю придется предоставлять комплексный биологический профиль. Если базовый уровень выплат еще можно будет обеспечить простым сканированием лица, то средний уже потребует интеграции с носимой электроникой для непрерывной передачи данных о пульсе и фазах сна. Максимальный же уровень пассивного дохода окажется доступен только полностью верифицированным донорам генетического кода.

Проблема «оракула плоти»

Блокчейн представляет собой изолированную систему. Смарт-контракты не могут самостоятельно получать информацию из внешнего мира. Эту задачу решают оракулы — шлюзы, поставляющие данные о ценах активов или результатах матчей. Именно на этом этапе возникает проблема моста между физическим и цифровым миром — так называемого оракула плоти.

Передача сырых биологических данных на серверы корпораций или открытые блокчейны несет критические риски. Скомпрометированный пароль подлежит замене, но украденный узор радужки глаза или расшифрованный геном изменить невозможно. Важно понимать, что биометрия может лишь защищать доступ к ключу, но не является ключом сама по себе, так как приватный ключ — строго криптографический объект. Тем не менее компрометация биологических данных, служащих для доступа к этому объекту, ведет к безвозвратной потере цифровой личности.

Решением проблемы конфиденциальности становятся технологии доказательства с нулевым разглашением (ZKP) и полностью гомоморфное шифрование (FHE). ZKP позволяет подтвердить определенный факт без раскрытия сопутствующей информации. Однако стоит уточнить, что доказательство с нулевым разглашением не решает проблему «реальности тела» само по себе. Он доказывает лишь корректность произведенного вычисления, а не факт «живости». Распознавание человека остается исключительно задачей аппаратного уровня — сенсоров и специализированных сканеров.

Процесс верификации нового поколения работает в связке: аппаратное обеспечение подтверждает присутствие уникальной живой личности, после чего устройство математически доказывает протоколу факт корректного сбора данных. Блокчейн получает лишь криптографический сертификат (ZK-доказательство). Сырые данные радужки или ДНК остаются на локальном устройстве пользователя или уничтожаются сразу после генерации хеша.

Технология FHE переводит безопасность на следующий уровень. Гомоморфное шифрование позволяет внешним алгоритмам и нейросетям анализировать генетические цепочки или медицинские показатели пользователя, пока сами данные остаются в зашифрованном виде. Протокол проверяет совместимость генома с медицинским исследованием, не зная исходной последовательности нуклеотидов. 

Таким образом, связка из надежного оборудования и криптографии формирует полноценного «оракула плоти», который подтверждает реальность тела, навсегда сохраняя его в криптографической тени.

Рынок биометрических деривативов

Токенизация биологических параметров открывает дорогу к появлению новых финансовых инструментов. Генетические данные уже обладают высокой коммерческой ценностью для исследовательских институтов, биотехнологических компаний и страховых фондов, однако сегодня их оборот происходит преимущественно вне Web3. Перенос этих данных в блокчейн пока представляет собой концептуальную модель. Несмотря на то, что массового рынка в этой сфере еще не существует, развитие отдельных нишевых инициатив на стыке блокчейна и геномики в перспективе может сформировать первичный цифровой рынок генетического капитала.

В рамках этой футурологической концепции пользователи могут получить возможность напрямую монетизировать свои физические характеристики. Теоретически, владелец редкой генетической мутации (например, врожденного иммунитета к определенным вирусам) сможет предоставлять доступ к своим данным исследовательским лабораториям. Сторонники Web3 предполагают, что блокчейн сумеет автоматизировать регулярные выплаты через смарт-контракты, однако реализация подобной идеи сталкивается с серьезными преградами. Связать конкретное медицинское открытие с отдельным геномом юридически и методологически крайне сложно, поэтому сейчас фармкомпании не используют механизмы роялти при каждом обращении к данным, а ограничиваются разовыми компенсациями или оплатой участия в клинических исследованиях.

Тем не менее гипотетическое развитие вторичного рынка способно привести к созданию биометрических деривативов. Исследовательские пулы смогут выпускать токены, чья доходность будет обеспечена будущими медицинскими открытиями на базе собранного генетического материала конкретной группы пользователей. В перспективе это может привести к формированию фьючерсов на доступ к ДНК определенных демографических групп.

Существует вероятность, что в будущем экономика метавселенных будет частично базироваться на подтвержденном биологическом разнообразии. По одному из возможных сценариев развития, ликвидность начнет перетекать из традиционных активов в данные о человеческой физиологии, а биометрический стейкинг превратится в новый вид пассивного заработка. В такой парадигме заморозка ZK-сертификатов своей ДНК в смарт-контракте потенциально будет приносить доход, формируемый запросами исследовательских корпораций.

Этический кризис токенизации генома

Торговля биометрическими данными разрушает традиционное восприятие приватности. Наибольшие этические проблемы вызывает монетизация ДНК.

Генетическая информация не является строго индивидуальной. ДНК содержит точные данные о биологических родителях, братьях, сестрах и детях. Размещение собственного генома на децентрализованном маркетплейсе автоматически компрометирует медицинскую тайну всей семьи. Одно решение пользователя продать свой генетический профиль для получения ББД открывает доступ к информации о предрасположенности к генетическим заболеваниям десятков его родственников.

Коллективная природа ДНК вступает в прямой конфликт с индивидуализмом криптоэкономики. Смарт-контракты не имеют механизмов для получения согласия всех носителей схожих генетических маркеров.

Существует риск формирования генетического неравенства. Алгоритмы метавселенных и децентрализованные страховые протоколы смогут дискриминировать пользователей на основе зашифрованных ончейн-данных. Одобрение кредита в DeFi-протоколе или определение ставки медицинского страхования будет зависеть от вероятности развития болезней, заложенной в токенизированном геноме.

Обмен биометрии на базовый доход создает экономическое принуждение. Пользователи добровольно передают протоколам ключи от своего физического существования не только из-за нехватки финансовых ресурсов, но и поддаваясь соблазну быстрой монетизации, влиянию социальных трендов или банальному непониманию долгосрочных рисков. Технология, созданная для защиты от диктата корпораций, формирует новую зависимость: право на участие в цифровой экономике покупается ценой полной деанонимизации тела.

Интеграция концепции биополитики в архитектуру Web3 завершит слияние физического и цифрового миров. Тело перестает быть внешним объектом по отношению к сети. Блокчейн трансформирует физиологию в ликвидность, а человеческую жизнь — в набор криптографических доказательств. Использование ДНК в качестве биометрического идентификатора способно усложнить проведение атак Сивиллы, однако не решает эту проблему полностью, так как сохраняются критические уязвимости в виде компрометации шаблонов и создания клонов данных. Главное же упущение кроется в другом: подобный подход ставит под острую угрозу базовое право человека не быть проиндексированным алгоритмом.