Кто заберет приватные ключи россиян? Разбор проекта нового криптозакона

25.03.2026 Лена Джесс

В 2026 году российские регуляторы хотят напрямую контролировать криптокошельки пользователей и заставить последних делиться своими приватными ключами с государством.

В спецвыпуске «Деконструкции» основатель юридической компании GMT Legal Андрей Тугарин объяснил, каким теперь станет легальный трейдинг в РФ, и куда перенести бизнес, если вы все-таки решили уехать.

ForkLog (FL): С новым законопроектом «О цифровой валюте» мы действительно прощаемся с P2P-торговлей в России?

Андрей Тугарин (А. Т.): Законопроект уже существует, шутки кончились, и с ним активно работают в закрытом режиме. В том виде, в котором P2P существует сейчас — переводы на карты незнакомым людям — торговля точно исчезнет.

Этот серый рынок приобрел безумные масштабы из-за изоляции российских банков. Теперь все будет суперлимитировано, под жестким контролем, а арбитраж и вылавливание спредов полностью пропадут.

FL: Рынок хотят пересобрать с нуля и ввести цифровые депозитарии. Какие у них будут полномочия?

А. Т.: Это кастодианы, через которых будет проходить хранение активов, администрирование кошельков и сами сделки. Любой организатор обращения крипты в РФ должен будет подключиться к такому депозитарию.

Пользователи смогут хранить криптовалюты за рубежом, но для легальной продажи в России придется заводить активы в локальный обменник. А он, в свою очередь, сможет работать исключительно через инфраструктуру цифрового депозитария.

FL: Получается, пользователям придется делить свои приватные ключи с этим новым субъектом?

А. Т.: Будет происходить квазихранение: ключи доступа к кошельку будут и у пользователя, и у депозитария. Для вывода средств потребуется обоюдное согласие обеих сторон.

Если депозитарию по указке ЦБ не понравится биржа назначения, он просто заблокирует транзакцию. Массовый пользователь вряд ли пойдет открывать такие кошельки, но легальный бизнес будет вынужден это сделать.

FL: Почему регулятор выбирает такие жесткие меры контроля?

А. Т.: Регулятор далеко не всегда понимает бизнесовую и техническую сторону криптовалют, отсюда и большинство проблем. Индустрия уже пять лет живет в серой зоне, и любые новые ограничения закономерно вызывают недовольство.

Но есть и огромный плюс — появление прозрачных и понятных правил игры. Обменники перестанут работать на птичьих правах и смогут легально обосновывать свой статус перед банками и госорганами.

FL: А какое место в новой системе займут классические банки?

А. Т.: Банк как кредитная организация в крипторынок не встраивается, его задача — исключительно контроль фиатных потоков. Они будут перестраивать комплаенс и взвешивать криптосделки клиентов на подозрительность.

При этом банк может создать внутри своего холдинга отдельный легальный криптообменник или брокера. Но к самим цифровым активам ЦБ требует применять консервативный подход с оценкой максимального риска.

FL: Одно из положений закона гласит, что торговать разрешат только топовыми монетами с историей от пяти лет. Зачем так урезать ассортимент?

А. Т.: Это ограничение касается исключительно публичного обращения и направлено только на неквалифицированных инвесторов. Так регулятор демонстрирует заботу, чтобы люди не скупали всякую дичь и не теряли капиталы.

Для квалифицированных инвесторов, майнеров и банковских внебиржевых сделок эти лимиты не действуют. Они осознают риски и могут работать с любыми доступными активами.

FL: При этом анонимные монеты запрещены для всех. Нужно ли срочно сливать Monero и Zcash?

А. Т.: Сливать точно не нужно, и не стоит паниковать из-за каждого нового ограничения. Да, в российском правовом контуре легально работать с такими активами будет нельзя.

Закон запрещает их оборот внутри страны, но никто не мешает вам хранить их на зарубежных площадках. При этом список запрещенных монет наверняка будет пополняться, так что учитывайте этот риск.

FL: Нужно ли будет отчитываться перед государством за каждый перевод криптовалюты за границу?

А. Т.: Для рядовых пользователей никаких новых отчетов пока не вводится. Их обязанность остается прежней: подавать декларацию 3-НДФЛ, если они получили фактический доход от сделки.

Однако российские легальные обменники будут обязаны передавать государству KYC-данные и информацию о ваших операциях. Так что данные о ваших переводах все равно попадут к регулятору через сами площадки.

FL: Сохранится ли лимит в 300 000 рублей в год для инвестиций обычных пользователей?

А. Т.: Сама концепция лимитирования точно останется, она уже заложена в подходах Банка России. Однако конкретная сумма в тексте самого законопроекта не содержится.

Размер лимита для «неквалов» установят отдельными нормативными актами ЦБ. Оставят ли они 300 000 или изменят цифру — вопрос дальнейшей технической настройки.

FL: С какими запросами технологические и Web3-компании приходят к вам чаще всего?

А. Т.: Главный запрос бизнеса: «Делаем ли мы все легально?». Фаундеры хотят понимать, как запустить инновацию, чтобы не нарваться на штрафы в конкретной юрисдикции.

Мы анализируем их бизнес-модель, подбираем правильные лицензии и выстраиваем легальные платежные решения. Наша задача — сделать проект законным игроком в условиях жестких регуляторных рамок.

FL: Где прямо сейчас безопасно размещать IT-компании и криптобизнес при релокации?

А. Т.: Универсального места нет, все зависит от того, где вообще сегодня возможно работать с российскими корнями. Для легкого старта часто выбирают Сейшелы, Панаму или Коста-Рику, а вот популярные Эмираты сейчас сильно перегружены.

Из ближайших соседей отлично показывают себя Беларусь и Кыргызстан с понятным прозрачным регулированием. Выбор юрисдикции собирается как конструктор под конкретные цели, бюджет и готовность банков открывать вам счета.

FL: Как грамотно разделить российский и международный контуры бизнеса, чтобы избежать санкций?

А. Т.: Между ними не должно быть абсолютно никакой юридической и операционной связи. Если один и тот же собственник управляет обеими компаниями, это пробивается элементарно и создает санкционный риск.

Разделять нужно все: от интеллектуальной собственности и состава фаундеров до дизайна сайта. Технически это решается созданием отдельных версий платформы, где российская структура работает только с РФ, а международная — на весь мир.

FL: Какую самую дорогую ошибку совершают фаундеры при открытии юрлица за рубежом?

А. Т.: Они банально забывают подать уведомление о контролируемой иностранной компании в российскую налоговую. Это очень простая бумага, но ее игнорирование влечет фатальные последствия.

Штраф составляет 500 000 рублей за каждый год неуведомления. Забыли о своей иностранной компании на три года — получили полтора миллиона рублей штрафа на пустом месте.

FL: Главный совет предпринимателю на 2026 год.

А. Т.: Если вам кажется, что в законодательстве нет очевидных решений и все рушится — не пугайтесь. Состояние постоянной юридической неопределенности — это абсолютная норма для инновационного бизнеса.

Не ждите кристально понятных законов, чтобы начать действовать. С этой неопределенностью можно успешно работать, просто нужно опираться на грамотных специалистов.

Беседа приведена в сокращении. Полный выпуск подкаста: